Обыск в жилище адвоката

О статье 450.1 упк рф

Обыск в жилище адвоката

ОСОБЕННОСТИ ПРОВЕДЕНИЯ У АДВОКАТА

ОБЫСКА, ВЫЕМКИ (ОСМОТРА В ОТНОШЕНИИ АДВОКАТА), В ТОМ ЧИСЛЕ В ЖИЛЫХ И СЛУЖЕБНЫХ ПОМЕЩЕНИЯХ В ПОРЯДКЕ СТ.АТЬИ 450.1 УПК РФ

            ЕСПЧ неоднократно выносил постановления, содержащие правовую позицию о недопустимости нарушения адвокатской тайны и отсутствия правовых (в том числе  процессуальных) гарантий, направленных на ее обеспечение, в том числе в ходе следственных действий, проводимых у адвокатов.

   Частью 3 ст. 8  ФЗ от 31.05.

2002 N 63-ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации”  предусмотрено, что «Проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только на основании судебного решения». Однако со ссылкой на отсутствие аналогичной нормы в УПК РФ, данное требование или нарушалось, или судебные постановления о разрешении указанных действий не устанавливали каких-либо гарантий сохранения адвокатской тайны.

            В Определении от 8 ноября 2005 г. N 439-О «По жалобе граждан С.В. Бородина, В.Н. Буробина, А.В.

Быковского и других на нарушение конституционных прав статьями 7, 29,182 и 183 УПК РФ» Конституционный суд РФ разъяснил, что«…о безусловном приоритете норм уголовно-процессуального законодательства не может идти речь в случаях, когда в иных (УПК РФ, закрепляющего общие правила уголовного судопроизводства) законодательных актах устанавливаются дополнительные гарантии прав и законных интересов отдельных категорий лиц, обусловленные в том числе их особым правовым статусом…Разрешение в процессе правоприменения коллизий между различными правовыми актами должно осуществляться исходя из того, какой из этих актов предусматривает больший объем прав и свобод граждан и устанавливает более широкие их гарантии… федеральный законодатель … был вправе осуществить соответствующее регулирование не в отраслевом законодательстве, а в специальном законе, каковым является Федеральный закон “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации”. … УПК Российской Федерации в части, касающейся определения оснований и порядка производства обыска, в отношении адвокатов, не содержат указания на обязательность судебного решения в качестве условия производства обыска в служебных помещениях, используемых для адвокатской деятельности. Это не означает, что ими исключается необходимость получения соответствующего судебного решения в случаях, предусмотренных пунктом 3 статьи 8 ФЗ РФ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации”.

            Дальнейшее развитие данная тема получила в том числе, в Постановлении КС РФ от 17.12.2015 г. № 33-П  «По делу о проверке конституционности п. 7 ч.2 ст. 29, ч.4 ст. 165 и ч.1 ст. 182 УПК РФ в связи с жалобой граждан А.В. Баляна, М.С.

Дзюбы и других» где Конституционный суд РФ указал на гарантии при проведении обыска у адвоката: 
обыск возможен только на основании судебного решения, в котором должны быть указаны конкретные объекты поиска (предмета, документа, материалов) и изъятия в ходе данного следственного действия и данные, служащие основанием для его проведения, с тем чтобы обыск не приводил к получению информации о тех клиентах, которые не имеют непосредственного отношения к уголовному делу; разъяснена недопустимость изучения (а тем более оглашения) содержимого документов, не включенных судом в число объектов данного следственного действия; в ходе обыска запрещается видео-, фото- и иная фиксация материалов адвокатских производств в той их части, которая составляет адвокатскую тайну; адвокат вправе добровольно выдать прямо указанные и конкретизированные в решении суда объекты, содержание которых не составляет адвокатскую тайну, что исключает необходимость их поиска,  а у следователя – объективно отпадает основание поиска указанных в судебном решении объектов.

            И наконец, 17.04.2017. в УПК РФ добавлена статья 450.1 УПК РФ, направленная на обеспечение гарантии соблюдения адвокатской тайны при проведении у адвоката обыска (выемки, осмотра).

            Какие гарантии сохранения адвокатской тайны установлены данной статьей?

            Обыск, осмотр и выемка в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности), включая случаи, предусмотренные ч.5 ст.165 УПК РФ (в случаях, не терпящих отлагательства), производятся только:

– после возбуждения в отношении адвоката уголовного дела или привлечения его в качестве обвиняемого, если уголовное дело было возбуждено в отношении других лиц или по факту совершения деяния, содержащего признаки преступления,

– в порядке, установленном п.10 ч.1 статьи 448 УПК РФ (то есть руководителем следственного органа Следственного комитета Российской Федерации по субъекту Российской Федерации),

 – на основании постановления судьи о разрешении производства обыска, осмотра и (или) выемки, содержащего данные, служащие основанием для производства указанных следственных действий, а также конкретные отыскиваемые объекты. Изъятие иных объектов не допускается, за исключением предметов и документов, изъятых из оборота.

– в присутствии обеспечивающего неприкосновенность предметов и сведений, составляющих адвокатскую тайну, уполномоченного представителя адвокатской палаты.

– запрещается изъятие всего производства адвоката по делам его доверителей, а также фотографирование, киносъемка, видеозапись и иная фиксация материалов указанного производства.

До возбуждения делав отношении адвоката и до вынесения судьей постановления о разрешении производства следственного действия, допускается осмотр жилых и служебных помещений, используемых для осуществления адвокатской деятельности, но только в случае, если в указанных помещениях обнаружены признаки совершения преступления. В таком случае осмотр места происшествия без участия уполномоченного представителя адвокатской палаты допускается только при невозможности обеспечения его участия.

Обращаем внимание, что контактные данные представителей размещены на сайте адвокатской палаты Красноярского края, что предполагает возможность обеспечить их участие в осмотре.

Вопрос о том, каким образом возможно обнаружить признаки совершения преступления жилых и служебных помещениях адвоката без их осмотра УПК РФ не раскрывает.

            Какова цель участия представителя совета адвокатской палаты?

– фиксация наличия необходимых судебных постановлений и их соответствия требованиям ст. 450.1 УПК РФ;

– ознакомление с документами на предмет их относимости к адвокатскому досье адвоката и доведение выводов до сведения участников следственного действия;

– фиксация нарушений адвокатской тайны при проведении следственных действий и их внесение в протокол.

В дальнейшем зафиксированные нарушения могут стать основанием для обжалования постановления суда об обыске и действий следователя и участвующих в обыске лиц, а полученных в ходе обыска доказательств – недопустимыми.

            Как это происходит?

            Следователь уведомляет уполномоченного представителя о необходимости участия в следственном действии, сообщив время и место встречи, откуда все проследуют к месту его проведения. Фамиля адвоката и адрес места проведения обыска не сообщается.

            В ходе следственного действия уполномоченный представитель осуществляет действия, направленные на достижение целей и реализацию гарантий, предусмотренных ст. 450.1 УПК РФ.

            Рекомендации адвокатам по обеспечению адвокатской тайны и по действиям при проведении обыска (выемки, осмотра), а также обследования можно посмотреть здесь.

            Примерный алгоритм действий уполномоченного представителя описан в Рекомендациях, разработанных КЗППА Адвокатской палаты Красноярского края.

            СПРАВОЧНО: На дату подготовки настоящей статьи (01.06.2019 года) следственные органы (во всех случаях следователи следственного комитета) обращались к представителям Адвокатской палаты для участия в обыске 4 раза, в том числе для участия в обыске в ночное время.

При этом уполномоченных приглашали в том числе для обысков автомобилей адвокатов. Существенных конфликтных ситуаций в связи с нарушением адвокатской тайны при проведении обысков до настоящего времени не возникало т.к.

никакие материалы адвокатских производств не изымались, их содержание техническими средствами не фиксировалось.

            При этом обращает внимание факт несоблюдения судебными органами требований ст. 450.1 УПК РФ о конкретизации отыскиваемых объектов.

            Фактов обжалования судебных постановлений о производстве обыска у адвокатов или действий при производстве обыска на территории Красноярского края не зафиксировано. В других регионах такие факты имеются. 

            Примечание. Не смотря на отсутствие прямого указания в ФЗ РФ «Об оперативно-розыскной деятельности», полагаем, что с учетом подтверждения ранее выработанных  правовых позиций в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 11.04.

2019 N 863-О, а также позиции ЕСПЧ и требований международных правовых актов  о приоритетном действии нормы ст.

8 ФЗ РФ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации”, как специально предназначенной для регулирования соответствующих отношений, нет разумных оснований полагать, что адвокатская тайна при проведении ОРМ в отношении адвоката должна быть обеспечена защитой в меньшей степени, чем при проведении следственных действий (как минимум в части требований судебного акта о разрешении ОРМ и присутствия при проведении ОРМ в отношении адвоката представителя адвокатской палаты. В этой связи рекомендуем заявлять ходатайство о присутствии уполномоченного представителя адвокатской палаты, а в протоколе (акте) обследования и изъятия фиксировать факт отказа в приглашении/допуске уполномоченного представителя, отсутствие в судебном решении о проведении обследования указания на конкретные основания ОРМ и указания на конкретные отыскиваемые объекты,  а также на иные нарушения адвокатской тайны, допущенные в ходе обследования. 

Источник: https://www.krasadvpalata.ru/lawyers_defense/statya_450.1

Мосгорсуд вынес «частник» за обыск у адвоката

Обыск в жилище адвоката

Мосгорсуд наказал следователя ГСУ СК за серьёзные нарушения, допущенные им во время проведения обыска у адвоката Марии Казанцевой. Силовики пришли в дом, где, по их данным, находился подозреваемый в уголовном преступлении. На деле оказалось, что помещение принадлежит его адвокату.

Тем не менее следователь настоял на проведении обыска «без отлагательств», чем нарушил требования УПК. Позже Бабушкинский суд Москвы, пропустив все сроки, признал обыск у адвоката законным. Получив жалобу, Мосгорсуд направил дело на новое рассмотрение, а также вынес «частник» следователю.

«Улица» выяснила подробности этой истории.

«Никого не слушайте – заходите»

А двокат Мария Казанцева более 10 лет представляет интересы доверителя N. С 5 июня 2020 года он находится в статусе подозреваемого по уголовному делу о занятии высшего положения в преступной иерархии (ст. 210.1 УК).

И уже 9 июня следователь ГСУ СКР по Московской области Владимир Цветков решил провести «не терпящий отлагательств» обыск по этому делу в помещении, где находился N – это оказался дом его адвоката.

Защитник отказалась отвечать на вопрос «Улицы», как так вышло.

Мария Казанцева рассказала «Улице», что тем утром она не спала и кормила ребёнка. «Начался лай собак, загремел металл. Я открыла входную дверь, вышла на порог – и увидела, как бегут люди в чёрном, в масках, с автоматами, – вспоминает адвокат. – Я сразу поняла, что это спецназ, потому что не первый год работаю». Она не растерялась и достала адвокатское удостоверение.

Но статус Казанцевой не впечатлил силовиков: «Я показала удостоверение и ордер, сказала, что я спецсубъект, и дом – это моя собственность. Спецназ сказал следователю и оперативникам: “Здесь спецсубъект, мы заходить не будем”, на что те ответили: “Никого не слушайте – заходите”».

Адвокат утверждает, что пыталась показать следователю документы о собственности на дом, но он не стал их смотреть. 

Согласно статье 450.1 УПК, обыск в жилище или служебном помещении адвоката проводится только после возбуждения в отношении адвоката уголовного дела или привлечения его в качестве обвиняемого.

По закону такой обыск может проводиться лишь по постановлению суда даже в случаях, не терпящих отлагательств, предусмотренных ч. 5 ст. 165 УПК. В обыске должен принимать участие представитель палаты, обеспечивающий неприкосновенность сведений, составляющих адвокатскую тайну.

В постановлении суда должны быть указаны данные, служащие основанием для производства обыска, а также отыскиваемые предметы – изъятие других предметов не допускается. Согласно ч. 3 ст.

 8 Закона об адвокатуре, проведение оперативно-разыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката также допускается только на основании судебного решения.

Эти требования УПК были проигнорированы, жалуется адвокат. Следователь Владимир Цветков не получил решения суда и не поставил в известность палату. По словам Казанцевой, следствие никак не обосновало «неотложность» обыска.

В постановлении следователь указал, что N проживает в обыскиваемом помещении – но не написал, в чьей собственности находится дом. Таким образом провести обыск можно у кого угодно, считает адвокат, нужно лишь указать любой адрес.

В постановлении сообщалось, что он проводится «с целью изъятия телефонов и предметов», которые могут иметь значение для уголовного дела по статье 210.1 УК. При этом конкретные отыскиваемые предметы в документе названы не были.

«Они стали проходить по комнатам, залезли в компьютер и документы, содержащие адвокатскую тайну. Потом я увидела, что двери беседки и бани были открыты настежь – без меня и контроля понятых», – пожаловалась Мария Казанцева.

Адвокат тщательно зафиксировала все нарушения в протоколе и постановлении о проведении обыска.

Подозреваемый N находился в том же помещении, он попросил Казанцеву представлять его интересы и в этом деле. Адвокат предоставила ордер, однако следователь отказался допускать её в дело, никак не мотивировав решение. В итоге доверитель был арестован, а некоторые его вещи были изъяты.

На следующий день Мария Казанцева сообщила о произошедшем в Комиссию по защите прав адвокатов АП Москвы. Адвокат перечислила все нарушения статьи 450.1 УПК. Кроме того, она подчеркнула, что следователь не допустил её до защиты находящегося в доме доверителя. «Прошу принять меры по защите моих прав и интересов», – обратилась она к палате.

«Законно и обоснованно»

Согласно ч. 5 ст. 165 УПК, после производства неотложного обыска следователь должен уведомить суд о своих действиях – чтобы тот оценил их обоснованность.

10 июня Мария Казанцева приехала в Бабушкинский суд и подала ходатайство об участии в заседании по вопросу обыска. В тот же день в дело N вошла адвокат Вера Гончарова.

С 11 по 17 июня защитники пытались ознакомиться с уведомлением следователя, но в суде заявляли, что не получали материалов. И только 18 июня Гончаровой сообщили, что материалы поступили в суд.

Тут же выяснилось, что суд рассмотрел вопрос законности обыска ещё 15 июня, но адвокатов на заседание не пригласил. В ходе заседания судья признал обыск законным и обоснованным. С постановлением адвокатов ознакомили 19 июня.

«Как усматривается из представленных в суд материалов, по указанному в постановлении следователя адресу проживает подозреваемый N.

При таких обстоятельствах вывод следователя о возможном нахождении по указанному адресу предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, суд находит обоснованным», – согласился судья с доводами следствия. В постановлении снова не было указано, что дом находится в собственности адвоката.

Ознакомившись с материалами, Мария Казанцева обнаружила значительное искажение фактов – и возможные «приписки» следователя в протоколе. «В уведомлении было написано, что адвокатское удостоверение мной было предоставлено уже после обыска.

Дальше в материале лежит постановление, согласно которому я ещё в начале обыска указала, что являюсь адвокатом – и эти записи заверены понятыми, – недоумевает защитник. – Но после обыска следователь сделал ещё одну запись – якобы я предоставила паспорт вместо адвокатского удостоверения.

Пояснение следователя противоречит всем остальным процессуальным документам».

22 июня адвокат Вера Гончарова подала в Мосгорсуд апелляционную жалобу на решение Бабушкинского суда. В жалобе она рассказала о том, как Казанцевой не сообщили о судебном заседании по вопросу обыска.

В результате возможные нарушения УПК не получили правовой оценки и даже не были упомянуты судом, указала Гончарова. В жалобе она перечислила все претензии к действиям следователя при обыске у адвоката.

Защитник сослалась на решение КС, согласно которому следственные действия в отношении адвоката возможны только по судебному решению – и его наличие обязательно даже при неотложном обыске. Кроме того, она указала, что суд пропустил сроки, предусмотренные ст. 165 УПК для признания обыска законным.

Также Гончарова пожаловалась, что Мария Казанцева без объяснения причин не была допущена до защиты N. В итоге адвокат попросила Мосгорсуд отменить решение первой инстанции, признать обыск незаконным и вынести следователю частное постановление.

«Восстановление бесцеремонно попранных прав адвоката»

26 июня адвокаты получили ответ от Комиссии по защите прав адвокатов АП Москвы.

Председатель комиссии Роберт Зиновьев подтвердил, что 9 июня в палату не поступало заявок от следствия о направлении представителя АП к месту обыска.

Он также напомнил, что проведение оперативно-разыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката допускается лишь на основании судебного решения.

Роберт Зиновьев направил письмо в прокуратуру Московской области, призвав ведомство провести проверку из-за незаконного обыска.

«Полагаю, что у надзирающих за законностью деятельности органов предварительного следствия СКР органов прокуратуры имеются веские основания для незамедлительного реагирования на допущенные очевидные нарушения федерального законодательства, – отметил председатель комиссии.

– Сообщая об изложенном, предлагаю, с учетом обоснованных доводов заявителя, рассмотреть вопрос о принятии таких адекватных мер реагирования и восстановления бесцеремонно попранных прав адвоката Казанцевой».

Рассмотрение апелляционной жалобы в Мосгорсуде дважды откладывалось. 23 июля суду не удалось обеспечить участие подозреваемого N по ВКС – «линию связи» с СИЗО занял Мособлсуд. А 30 июля адвокатам пришлось дожидаться начала заседания шесть часов.

Мария Казанцева и Вера Гончарова представили суду основные доводы защиты и попросили приобщить документы: заключение комиссии по защите прав адвокатов; выписку, подтверждающую право собственности на обыскиваемое помещение; копии протокола обыска и постановления, на которых отсутствуют пояснения, добавленные следователем после обыска.

Столичный прокурор попросила заседание отложить, чтобы изучить новые документы. Судья Александр Симаров внимательно просмотрел бумаги.

– Первый лист в материале – уведомление СК в адрес суда, – пояснила Мария Казанцева. – Там последняя фраза «Казанцева по окончанию обыска предъявила удостоверение». В постановлении было написано, что предъявила паспорт. То есть товарищи сами себя запутали.

– По Фрейду, да? – уточнил судья.

В итоге суд отложил заседание и попросил пригласить на него представителей подмосковной прокуратуры. Рассмотрение вопроса о законности обыска продолжилось 6 августа (адвокаты передали «Улице» аудиозапись заседания). Прокурор заявил, что следственные действия проводились по месту жительства подсудимого N.

«Как установлено во время обыска, данное место жительства также принадлежит Казанцевой, которая находилась там в момент проведения обыска», – пояснил гособвинитель.

Прокурор не согласился со словами адвокатов о «приписках» в постановлении, поскольку копии документов, предоставленные защитниками, «не заверены следственными органами».

Тем не менее государственный обвинитель признал, что адвокаты не были уведомлены о заседании в Бабушкинском суде.

Прокурор согласился и с тем, что первая инстанция пропустила сроки для признания обыска законным, предусмотренные ст. 165 УПК.

«В связи с чем считаю, что постановление Бабушкинского суда подлежит отмене, а в части вынесения частного постановления следователю – на усмотрение суда», – подытожил прокурор.

В ходе прений Мария Казанцева напомнила, что в отношении адвокатов предусмотрен особый порядок следственных действий. «Я утверждаю, что в жилище у меня находились документы, компьютер, флеш-карты, диски с материалами дела, в том числе составляющие адвокатскую тайну. Все они были проверены следователем в нарушение законодательства, несмотря на мои заявления.

Даже были попытки изъять их», – заявила адвокат. Она пообещала пожаловаться на следователя в вышестоящие органы для проведения проверки по факту преступления, предусмотренного статьёй 286 УК (превышение должностных полномочий). Адвокат подчеркнула, что, согласно оперативным сведениям, подозреваемый N мог лишь находиться в обыскиваемом доме, но не проживает там.

Вера Гончарова поддержала коллегу: «Я бы хотела обратить внимание, что протокол обыска ни в коей степени не подтверждает место жительства N. Обыском зафиксировано, что N в это время там находился.

Защитой приобщена копия паспорта N с имеющимся штампом регистрации {в другом месте}». Говоря о сомнениях обвинителя в подлинности копий постановления, Вера Гончарова напомнила о презумпции достоверности представленных адвокатом документов.

В конце своей речи адвокат напомнила о ряде процессуальных нарушений, допущенных судом первой инстанции. 

Доказательств того, что Казанцева не является адвокатом, не представлено. Если так на минуточку подумать, то в рапорте мог быть указан любой адрес, который захотелось бы посетить следственной группе по каким-то причинам. Это может быть адрес адвоката или адрес прокурора – никакой привязки к N не представлено. И суд этому не дал никакой правовой оценки.

Прокурор, выступая в прениях, сказал, что у следователя были основания для производства обыска по данному адресу – и он «не мог их проигнорировать». «Вместе с тем, как только появились сведения о том, что данное помещение является жилищем адвоката, следователь должен был в установленный срок узаконить свои действия в судебном порядке», – раскритиковал действия следователя обвинитель.

В итоге Мосгорсуд встал на сторону адвокатов, отменив решение Бабушкинского суда. Дело отправлено на пересмотр в первую инстанцию. Кроме того, суд неожиданно вынес частное определение в отношении следователя Владимира Цветкова. «Мотивировка» решения пока не готова.

«С одной стороны, я довольна решением Мосгорсуда, – прокомментировала резолютивную часть Вера Гончарова. – Но сложившаяся практика отмены решения с направлением дела для рассмотрения в суд первой инстанции мне видится не очень правильной. Вышестоящая инстанция могла принять решение по существу, удовлетворив апелляционные жалобы». 

По-настоящему удивил адвокатов «частник». «Что меня действительно радует – суд удовлетворил моё требование и следователю ГСУ СК вынесено частное постановление.

Это случается не так часто и, будем надеяться, предостережёт других представителей органов предварительного расследования от поспешных, незаконных действий и решений в отношении адвокатов», – заявила Вера Гончарова.

Председатель комиссии по защите прав адвокатов АП Москвы Роберт Зиновьев подтвердил уникальность решения Мосгорсуда: «Случай с “частником” – первый на моей памяти».

Источник: https://advstreet.ru/article/mosgorsud-vynes-chastnik-za-obysk-u-advokata/

Постановление суда, признавшего законность обыска в жилище адвоката, не устояло в апелляции

Обыск в жилище адвоката

26 Августа 2020

Выявив многочисленные нарушения при проведении обыска, Мосгорсуд не только отменил решение нижестоящего суда, но и вынес частное постановление в отношении следователя.

В комментарии «АГ» адвокат Мария Казанцева положительно оценила акты Мосгорсуда, добавив при этом, что содержание частного постановления могло быть более развернутым. Адвокат АП г.

Москвы Вера Гончарова, представляющая интересы коллеги, выразила надежду, что частное постановление не только окажет положительный эффект в конкретном деле, но и предотвратит незаконные действия следственных органов в отношении адвокатов. По мнению председателя Комиссии Совета АП г.

Москвы по защите прав адвокатов Роберта Зиновьева, Мосгорсуд исправил очевидную и грубую ошибку, допущенную первой инстанцией, которая, пойдя на поводу у следственного органа, «закрыла глаза» на явную незаконность проведенного у адвоката обыска и постфактум легитимировала его.

6 августа Московский городской суд вынес апелляционное постановление и частное постановление в отношении следователя (имеются у «АГ») по обыску в жилище адвоката АП г. Москвы Марии Казанцевой.

Обыск без санкции суда

Как следует из обращения Марии Казанцевой в Комиссию Совета АП г. Москвы по защите прав адвокатов (документ имеется в распоряжении «АГ»), 9 июня следователь первого следственного отдела ГСУ СК РФ по МО В. Ц. вынес постановление о производстве обыска в жилом помещении в случаях, не терпящих отлагательств.

Необходимость обыска мотивировалась тем, что жилище – дом в Подмосковье, где проживала и вела адвокатскую деятельность Мария Казанцева, – якобы принадлежало К. (подзащитному адвоката, в отношении которого было возбуждено уголовное дело по ст. 210.

1 УК РФ), и в ходе данного следственного действия планировалось найти предметы и документы, имеющие отношение к делу.

Перед проведением обыска адвокат предъявила следователю документы, подтверждающие ее право собственности на данный объект недвижимости, а также сообщила, что осуществляет здесь адвокатскую деятельность.

Тем не менее правоохранители провели обыск, несмотря на возражения адвоката, которые были приобщены отдельным приложением к протоколу. В возражениях на протокол Мария Казанцева заявила о нарушении ст. 450.

1 УПК РФ, об отсутствии санкции суда на проведение обыска, а также о том, что при проведении следственного действия не присутствовал член Совета АП МО.

В обращении в палату адвокат также обратила внимание, что следователь фактически не допустил ее к защите законных интересов подзащитного К. при проведении обыска в ее жилище.

Первая инстанция сочла обыск законным, но Совет палаты не согласился с выводами суда

Бабушкинский районный суд г. Москвы постановлением от 15 июня (есть у «АГ») признал произведенный обыск законным. Так, суд указал, что о производстве данного следственного действия уведомлялся прокурор. Со ссылкой на ч. 5 ст.

165 УПК первая инстанция отметила, что в исключительных случаях, когда производство обыска в жилище не терпит отлагательств, он может быть произведен на основании постановления следователя и без получения судебного решения, а его законность впоследствии проверяется судом.

«Согласно представленным материалам, безотлагательность производства обыска по вышеуказанному адресу была вызвана наличием угрозы уничтожения или сокрытия предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела.

Как усматривается из представленных в суд материалов, по указанному в постановлении следователя адресу проживает подозреваемый К.

При таких обстоятельствах вывод следователя о возможном нахождении по указанному адресу предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, суд находит обоснованным», – отмечалось в постановлении.

Впоследствии Совет АП г. Москвы направил обращение (имеется в распоряжении редакции) прокурору Московской области. В нем он указал, что обыск в жилище адвоката был произведен следователем без судебного решения.

При этом уголовное дело в отношении адвоката не возбуждалось, обвинение ей не предъявлялось, признаков совершения преступления в обыскиваемом помещении не обнаружилось.

Следователь не уведомлял адвокатские палаты Москвы и Московской области о необходимости направления их представителей к месту производства обыска.

«Не позднее 7 часов 50 минут 13 июня 2020 г. суд был обязан вынести соответствующее постановление о законности или незаконности проведенного обыска. Однако Бабушкинский районный суд г.

Москвы рассмотрел уведомление следователя лишь 15 июня 2020 г., чем нарушил требования ст. 165 УПК РФ», – отмечалось в обращении. Таким образом, Совет АП г.

Москвы расценил проведенный обыск в жилище адвоката Марии Казанцевой как незаконный и просил принять соответствующие меры реагирования.

Адвокаты обжаловали постановление

В апелляционной жалобе (есть у «АГ») адвокат АП г. Москвы Вера Гончарова, представляющая интересы К., перечислила основания, по которым сочла незаконным, необоснованным и подлежащим отмене постановление первой инстанции.

В частности, она указала, что суд не пояснил, почему следователь не допустил Марию Казанцеву к участию в обыске, несмотря на предъявление ею ордера и удостоверения.

Кроме того, Мария Казанцева и ее подзащитный не уведомлялись о дате и времени судебного заседания, поэтому уведомление следователя рассматривалось в отсутствие защитника и подозреваемого, копия судебного акта им не направлялась.

В жалобе также обращалось внимание, что в соответствии с ч. 5 ст. 165 УПК следователь не позднее трех суток с начала производства следственного действия обязан уведомить об этом судью и прокурора. «С 11 по 17 июня 2020 г. сотрудники канцелярии Бабушкинского районного суда г.

Москвы сообщали адвокатам Марии Казанцевой и Вере Гончаровой о том, что материалы с уведомлением следователя об обыске в жилище в суд не поступали, – указывалось в жалобе. – Только 18 июня 2020 г.

в аппарате Бабушкинского районного суда сообщили о том, что указанные материалы поступили в суд».

Кроме того, отмечалось, что помещение, в котором производился обыск, не является собственностью подозреваемого – он там не зарегистрирован и не проживает, поэтому непонятно, почему суд счел, что К. проживает по месту производства обыска.

Апеллянт добавила, что в постановлении Бабушкинского районного суда г.

Москвы не мотивированы выводы о существовании реальной угрозы уничтожения каких-либо предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, а также отсутствуют основания для проведения обыска

Со ссылкой на ч. 3 ст. 8 Закона об адвокатуре и Постановление Конституционного Суда РФ № 33-П от 17 декабря 2015 г.

Вера Гончарова отметила, что проведение всех следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях) допускается только на основе решения суда.

Наличие такого документа обязательно и при проведении обыска в жилище в случаях, не терпящих отлагательств.

«Как видно из текста обжалуемого постановления, суд не дал оценки доводам адвоката Марии Казанцевой, изложенным в отдельном заявлении, являющемся приложением к протоколу обыска от 9 июня 2020 г.

, о нарушении уголовно-процессуального закона и ее профессиональных прав в связи с обыском в жилище адвоката, в отношении которого не возбуждено уголовное дело, который не является обвиняемым и не совершал деяние, содержащее признаки преступления, без постановления суда о разрешении производства обыска и без участия члена совета адвокатской палаты», – подчеркивалось в апелляционной жалобе.

Апеллянт добавила, что указанное следственное действие нарушило ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, защищающую неприкосновенность частной и семейной жизни.

Кроме того, подчеркнула она, сотрудники СКР при производстве обыска осуществляли видеосъемку, запись которой была впоследствии опубликована в различных информационных ресурсах СМИ.

В связи с этим Вера Гончарова просила отменить постановление Бабушкинского районного суда г. Москвы и вынести частное постановление в отношении следователя В. Ц.

Мария Казанцева также направила в Мосгорсуд апелляционную жалобу от своего имени.

Апелляция отменила решение первой инстанции и указала на нарушения, допущенные следователем

В апелляционном постановлении от 6 августа Мосгорсуд не поддержал выводы первой инстанции.

Как пояснила апелляция, данных о разъяснении права Марии Казанцевой на участие в судебном заседании при рассмотрении уведомления следователя о законности произведенного обыска в ее жилище в представленных материалах не имеется.

«Таким образом, суд первой инстанции не проверил наличие или отсутствие оснований для уведомления Казанцевой о дате, времени и месте судебного заседания по факту законности произведенного следственного действия», – заключил МГС.

Он добавил, что в силу требований ст. 450.

1 УПК обыск в жилище адвоката и его служебных помещениях производится только после возбуждения в отношении него уголовного дела, на основании постановления судьи и в присутствии члена совета адвокатской палаты соответствующего субъекта Федерации.

Исходя из ч. 2 указанной статьи Кодекса, подчеркнула апелляция, в постановлении судьи о разрешении обыска указываются основания для производства этого следственного действия, а также конкретные отыскиваемые объекты.

«Вышеуказанные требования закона суд первой инстанции оставил без внимания и не учел, что содержание уведомления, в котором имеются сведения о том, что следственные и процессуальные действия были произведены в отношении лица, обладающего особым правовым статусом, что обыск в жилище, служебном помещении адвоката производится только на основании судебного решения. Таким образом, суд первой инстанции вынес обжалуемое постановление без учета обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения дела», – отмечается в постановлении. В связи с этим Мосгорсуд отменил постановление первой инстанции и передал ей материал на новое рассмотрение.

Кроме того, Мосгорсуд вынес частное постановление в отношении следователя по особо важным делам В. Ц., который не уведомил суд о производстве обыска в жилище в течение 24 часов в нарушение п. 5 ст. 165 УПК. «В Бабушкинский районный суд г. Москвы материал поступил только 15 июня 2020 г., – подчеркивается в документе.

– Указанные нарушения, слабая исполнительская дисциплина следственных органов, недостаточный контроль за качеством и своевременностью материалов о производстве обыска в жилище в случаях, не терпящих отлагательств со стороны руководства ГСУ СК РФ по Московской области, существенно нарушают права граждан на доступ к правосудию, дезорганизуют работу суда».

Таким образом, Мосгорсуд просил руководителя указанного ведомства и прокурора Московской области обратить внимание на допущенные следователем нарушения уголовно-процессуального закона.

Адвокаты положительно оценили судебные акты апелляции

В комментарии «АГ» Мария Казанцева положительно оценила выводы Мосгорсуда. «Такие документы, безусловно, помогут в уголовном деле в отношении моего доверителя.

Что касается содержания частного постановления, то хотелось бы увидеть более развернутые выводы в отношении допущенных следователем нарушений, так как их при обыске было гораздо больше, чем отражено в этом документе», – отметила она.

Вера Гончарова также положительно оценила апелляционное постановление. «Признав существенными нарушения уголовно-процессуального закона (включая положения ст. 450.1 УПК), апелляционная инстанция посчитала невозможным их устранение и направила дело на новое разбирательство в первую инстанцию. Такая практика складывается по данной категории дел в последние годы.

Надеюсь, что при новом рассмотрении будет вынесено законное решение, которое не придется обжаловать. Стоит отметить, что в ходе работы с материалами выявились обстоятельства, позволяющие задуматься об обращении с заявлением о преступлении в отношении следователя.

Возможно, еще и поэтому, изучив материалы дела и выслушав наши доводы, Мосгорсуд удовлетворил требование о вынесении частного постановления», – пояснила она.

По словам адвоката, то, что Мосгорсудом предельно корректно сформулировано в частном постановлении как «слабая исполнительская дисциплина» и «недостаточный контроль за качеством со стороны руководства», она бы назвала абсолютным произволом следственных органов, действия которых зачастую остаются безнаказанными. «Все чаще, работая по уголовным делам, адвокатам приходится не только защищать доверителей, но и отстаивать свои права. Сожалею, что суды редко прибегают к мерам реагирования, предусмотренным ч. 4 ст. 29 УПК. По обыску в жилище адвоката в нашем регионе, мне представляется, это случилось впервые. Поэтому полагаю, что реакция суда в виде частного постановления следователю будет не только иметь положительный эффект в конкретном деле, но и станет профилактикой от незаконных действий в отношении адвокатов со стороны следственных органов», – заключила Вера Гончарова.

«Это не первый случай, когда Мосгорсуд исправляет ошибки нижестоящих судов»

Председатель Комиссии Совета АП г.

Москвы по защите прав адвокатов Роберт Зиновьев отметил, что в данном случае Мосгорсуд исправил очевидную и грубую ошибку, допущенную судом первой инстанции, который, пойдя на поводу у следственного органа, «закрыл глаза» на явную незаконность проведенного в жилище адвоката обыска и постфактум его легитимировал.

«При проведении обыска были грубейшим образом нарушены профессиональные права адвоката, поскольку в отсутствие судебного решения и без участия уполномоченного представителя адвокатской палаты производство обыска в жилище или офисе адвоката недопустимо, в том числе по мотивам неотложности.

Порадовала принципиальная реакция Мосгорсуда на допущенные нарушения, который не только отменил незаконное решение нижестоящего суда, но и вынес частное постановление в отношении следователя. По делам подобной категории это первый случай, и, несомненно, такая положительная практика только радует», – подчеркнул он.

Роберт Зиновьев заметил, что это не первый случай, когда Мосгорсуд исправляет ошибки нижестоящих судов. «Так, в 2017 г. у адвоката Максима Загорского были проведены “в неотложном порядке” четыре обыска, и тогда Пресненский суд Москвы тоже “одобрил” их, но Мосгорсуд признал незаконными, вернув дело на новое рассмотрение.

Вместе с тем следует отметить, что апелляционной инстанции ничто не препятствовало принять решение по существу самостоятельно, но она традиционно возвратила дело в нижестоящий суд, а это создает дополнительную и необоснованную задержку в восстановлении нарушенных прав наших коллег», – посетовал председатель Комиссии Совета АП г.

Москвы по защите прав адвокатов.

Зинаида Павлова

Источник: Адвокатская газета. 

Источник: https://www.advokatymoscow.ru/press/smi/7795/

Проведение обыска у адвоката

Обыск в жилище адвоката

Методические рекомендации для представителя адвокатской палаты при производстве обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката.

Часть 1 ст. 450.

1 УПК РФ предусматривает обязательное присутствие «обеспечивающего неприкосновенность предметов и сведений, составляющих адвокатскую тайну, члена совета адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, на территории которого производятся указанные следственные действия, или иного представителя, уполномоченного президентом этой адвокатской палаты» при производстве обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности).

Правовая природа статуса независимого наблюдателя от адвокатского сообщества при производстве поисковых следственных действий в отношении адвоката основывается на позициях Европейского суда по правам человека.

В самом общем виде ЕСПЧ требует, чтобы при производстве обыска существовал «эффективный и всесторонний контроль за соблюдением рамок производимых обысков» (Постановление ЕСПЧ от 9 декабря 2004 г. по делу «Ван Россем против Бельгии» (Van Rossem v. Belgium), жалоба № 41872/98).

Применительно к обыску в адвокатских помещениях ЕСПЧ указывал, что он «должен быть предметом особенно тщательного контроля» (Постановление ЕСПЧ от 13 ноября 2003 г. по делу «Элджи и другие против Турции» (Elci and Others v. Turkey), жалоба № 23145/93 и № 25091/94).

При этом обязательным способом проведения обыска в адвокатской конторе должно быть «присутствие независимого наблюдателя, обеспечивающего неприкосновенность предметов, относящихся к профессиональной тайне» (Постановление ЕСПЧ от 9 апреля 2009 г. по делу «Колесниченко против Российской Федерации» (Kolesnichenko v. Russia), жалоба № 19856/04).

В этом же постановлении ЕСПЧ указал, что во время обыска у адвоката должны иметь место «гарантии против вмешательства в профессиональные секреты, например, такие как запрет изъятия документов, защищенных адвокатской тайной, или надзор за обыском со стороны независимого наблюдателя, способного определить, независимо от следственной бригады, какие документы охватываются юридической профессиональной привилегией. Кроме того, что касается электронных данных, содержавшихся в компьютерах заявителя, изъятых следователем во время обыска, по-видимому, не применялась процедура отсеивания» (см. также: Постановление ЕСПЧ от 27 сентября 2005 г. по делу «Саллинен и другие против Финляндии» (Sallinen and Others v. Finland), жалоба № 50882/99 и Решение Европейского суда по делу «Тамосиес против Соединенного Королевства» (Tamosius v. United Kingdom), жалоба № 62002/00; Постановление ЕСПЧ от 22 мая 2008 г. по делу «Илия Стефанов против Болгарии» (Iliya Stefanov v. Bulgaria)).

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 17 декабря 2015 г. № 33-П «По делу о проверке конституционности пункта 7 части второй статьи 29, части четвертой статьи 165 и части первой статьи 182 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан А.В. Баляна, М.С.

Дзюбы и других» отметил, что «исследованию органами, осуществляющими уголовное преследование, и принудительному изъятию в ходе обыска не подлежат такие материалы адвокатского производства в отношении доверителя адвоката, которые содержат сведения, не выходящие за рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи как по уголовному делу, в котором адвокат является защитником, так и по каким-либо другим делам, находящимся в производстве адвоката, т.е. материалы, не связанные непосредственно с нарушениями со стороны как адвоката, так и его доверителя, совершенными в ходе производства по данному делу, которые имеют уголовно-противоправный характер, либо с другими преступлениями, совершенными третьими лицами, либо состоят в хранении орудий преступления или предметов, которые запрещены к обращению или оборот которых ограничен на основании закона».

Методические рекомендации для представителя адвокатской палаты при проведении обыска у адвоката

Изложенные выше правовые позиции позволяют определить правовой статус представителя адвокатской палаты при производстве следственных действий (обыска, выемки, осмотра) в отношении адвоката и конкретизировать его полномочия. Представитель адвокатской палаты в ходе производства следственных действий (обыска, выемки, осмотра) в отношении адвоката вправе:

  1. знакомиться с постановлением суда о проведении в жилых и служебных помещениях, используемых адвокатом для осуществления адвокатской деятельности, обыска, осмотра и выемки, а также снимать с него копии своими техническими средствами или выписывать необходимые сведения. Непредоставление этого полномочия лишает возможность представителя адвокатской палаты определить конкретный объект обыска (выемки, осмотра) и данные, служащие основанием для его проведения, с тем, чтобы обыск не приводил к получению информации о тех доверителях, которые не имеют непосредственного отношения к уголовному делу. Без ознакомления с соответствующим постановлением суда представитель адвокатской палаты не сможет реализовать основную функцию участия в следственном действии – обеспечить неприкосновенность сведений, относящихся к профессиональной тайне и не указанных в резолютивной части постановления суда в качестве искомых предметов, документов;
  2. приносить свои возражения на действия следователя как в ходе производства следственных действий (обыска, выемки, осмотра), так и по его окончании в протоколе следственных действий. УПК РФ допускает применение норм по аналогии закона. Часть 3 ст. 243 УПК РФ позволяет любому участнику судебного разбирательства приносить свои возражения против действий председательствующего. Нет никаких оснований для лишения права участников следственного действия, в том числе представителя адвокатской палаты, возражать против действий следователя на стадии предварительного расследования. Особенно в ситуации, когда добросовестно действующий адвокат добровольно выдал прямо указанные и конкретизированные в решении суда объекты, содержание которых не составляет адвокатскую тайну, что исключает необходимость их поиска, в том числе в материалах адвокатского производства, а у следователя – объективно отпали основания поиска указанных в судебном решении объектов. Однако, несмотря на это, следователь принял решение о продолжении производства обыска (выемки);
  3. общаться с адвокатом, в жилом или служебном помещении которого производится обыск, выемка, осмотр в целях определения защищаемых адвокатской тайной предметов и документов и недопущения их разглашения. Право следователя запретить лицам, присутствующим в месте, где производится обыск, общаться друг с другом или иными лицами до окончания обыска (ч. 8 ст. 182 УПК РФ) не может распространяться на представителя адвокатской палаты и адвоката, поскольку ограничит процессуальные возможности реализовать функцию участия в следственном действии – обеспечить неприкосновенность сведений, составляющих адвокатскую тайну;
  4. знакомиться с предметами, документами и сведениями, которые могут содержать адвокатскую тайну, до того, как следователь ознакомится с ними, с целью отсеивания явно неотносимых к предмету обыска (выемки, осмотру) и обеспечения конфиденциальности сведений, составляющих адвокатскую тайну, а также высказывать позицию по вопросу о возможности или невозможности их изъятия. Это же касается и изъятия сведений, находящихся на электронных носителях. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 17 декабря 2015 г. «конкретизация судом предмета обыска (отыскиваемого объекта) предопределяет недопустимость изъятия следователем адвокатских производств в целом, применения видео-, фото- и иной фиксации данных просматриваемых материалов адвокатских производств, а также недопустимость изучения (а тем более оглашения) содержимого документов, имеющих реквизиты создания адвокатом и (или) адвокатским образованием и не включенных судом, санкционировавшим обыск, в число объектов данного следственного действия». Поскольку КС РФ прямо указал на недопустимость изучения следователем содержимого документа, не являющегося предметом обыска (выемки, осмотра), а функция представителя адвокатской палаты заключается в обеспечении неприкосновенности предметов и документов, составляющих адвокатскую тайну, которую невозможно реализовать без изучения документа, то представитель адвокатской палаты должен обладать правом приоритетного ознакомления с документом для определения – является он предметом обыска (выемки, осмотра) или нет. В свою очередь представитель адвокатской палаты обязан определить относимость изученного документа к предмету обыска (выемки, осмотра) и сообщить о своем решении следователю;
  5. знакомиться с протоколом следственного действия и приносить на него свои замечания. Поскольку представитель адвокатской палаты обязан присутствовать при производстве следственных действий в отношении адвоката, то он как участник следственного действия, должен быть внесен в протокол и, соответственно, должен обладать правом на ознакомление с протоколом следственных действий, приносить на него свои замечания как в части несоответствия сведений реально произошедшим событиям, так и в части фиксации действий следователя, которые нарушили адвокатскую тайну, являлись незаконными и т.п.;
  6. обжаловать действия (бездействие) и решения следователя, которые ограничили или сделали невозможным реализацию представителем адвокатской палаты своих функций по обеспечению неприкосновенности предметов и документов, составляющих адвокатскую тайну, а также в случаях, когда в нарушение законодательного запрета (ч. 2 ст. 450.1 УПК РФ) следователь допустил видео-, фото- и иную фиксацию материалов адвокатских производств в той их части, которая составляет адвокатскую тайну.

Методические рекомендации для представителя адвокатской палаты при производстве обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката утверждены решением Совета ФПА РФ 16.05.2017 Протокол № 2.

Источник: http://fparf.ru

Источник: https://advokat15ak.ru/%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%BE%D0%B1%D1%8B%D1%81%D0%BA%D0%B0-%D1%83-%D0%B0%D0%B4%D0%B2%D0%BE%D0%BA%D0%B0%D1%82%D0%B0/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.